Читаем без скачивания Гонка планет [ Авт. сборник] - Кейт Лаумер

— Ну, тебя только тронь. Давай займемся делом. Меня ведь притащили сюда, чтобы портить энтропический континуум — сотни линий в день. Так что нам лучше начать. Пока, малышка, — обернулся я к Меллии. — Я знаю, наступит время, когда у тебя все будет отлично. Да-да, ты не ошиблась — я говорю о времени.

Она испуганно улыбнулась мне, пытаясь прочесть в моих глазах надежду. Но ее там не было.

Карг протянул мне маленький металлический кубик размером с игрушечный, из которых двухлетние малыши строят домики. Кнопка на одной из его граней должна была помочь мне вернуться в эту комнату.

— Сначала мы займемся настройкой сложного аппарата, охватывающего оба ваших мозга, — деловито проинструктировал он. — Для того, чтобы они выполнили свою часть работы, необходим очень сильный стресс. Оставайтесь на месте, и вы не подвергаетесь внешним воздействиям. Однако, если психическое давление станет слишком большим, можете нажать кнопку возврата.

— А что, если вместо этого я выброшу кубик, карг? А что, если мне понравится место, в которое я попаду, и мне захочется там остаться?

Карг не удосужился ответить. Не глядя на Меллию, я саркастически отсалютовал ему; он подошел к пульту…

… И я оказался в другом месте.

Глава XXXI

Но не там, где он думал. Когда поле сомкнулось вокруг меня, я захватил его, переформировал и переориентировал энергию сначала на то, чтобы нейтрализовать пробивающий время импульс, а потом — чтобы заморозить момент в стазисе. И оценил обстановку.

Я находился в фокусной точке сложной системы силовых линий. Проверив те из них, которые вели к источнику энергии, я получил первое серьезное потрясение. Карг брал энергию для торможения времени из основного цикла сотворения-разрушения Вселенной. Он присосался к самому ядру Времени, чтобы обрести энергию, необходимую для поддержания в сравнительно стабильном состоянии энтропического островка, являвшегося оперативной базой Конечной Власти, уравновешивая колоссальные силы прошлого и будущего.

Я изучил структуру хроноблокировки — неуловимый барьер, представлявший собой сплетение мощных сил, исторгнутых из естественных русел и изогнутых в сложные конфигурации. Мне не приходилось раньше сталкиваться с разумом, который обладал бы такой способностью к манипулированию энергией.

Не заставило себя ждать и второе потрясение: этим разумом обладал карг, но мозг его был на множество порядков мощнее мозга обычного карга.

Мозг десяти тысяч каргов в совокупности.

Я понял, как это могло произойти. Один из каргов, выполняя задание в третьей эре, действовал согласно обычной для его типа узкой программе. В результате случайных действий, из-за интерференции произошло мгновенное раздвоение его временной линии — непредусмотренная задержка времени. И там, где раньше было мозговое поле одного карга, оказалось два, наложенных друг на друга.

С возросшей вычислительной мощью сдвоенного интеллекта созданный таким образом суперкарг сразу же оценил положение дел, понял, что случившееся полезно для выполнения задания, почерпнул энергию из энтропической паутины и вновь, теперь уже сознательно, воспроизвел случайную ситуацию.

И интеллект его был учетверен.

Затем снова, и снова, и снова.

При шестнадцатом удвоении максимальная допустимая мощность его первоначальной организационной матрицы была достигнута и катастрофически превышена.

Невероятно могущественный мозг карга, деформированный и изуродованный в результате нагрузок (но, тем не менее, являвшийся компьютером огромной мощности), отключился и замер в коматозном состоянии.

Прошли годы. Исходный карг, ничего не помнящий о важном событии, участником которого он был, завершил задание, вернулся на базу в свое время вместе с другими экземплярами своей партии и был распрограммирован и отправлен в небытие после неудачного эксперимента., А изуродованный супермозг тем временем выздоравливал.

И однажды проснулся.

Сразу же, одинокий и бесплотный, он вышел на свободу и обрел подходящую оболочку, расположился в мозге мириадов давно умерших каргов. За долю микросекунды оценив ситуацию, рассчитывал цели, сделал выводы и принялся за осуществление своих планов. С целеустремленностью ожившего бульдозера, прокладывающего себе путь через фарфоровую фабрику, изученный супермозг расчистил темпоральный сегмент, создал среду, пригодную для жизни (жизни каргов), и принялся укреплять, совершенствовать созданный таким образом искусственный темпоральный остров. Остров без жизни, без смысла.

На этом острове он основал Конечную Власть. Затем обнаружил, что человеческие существа, все еще копошащиеся среди обреченных руин первоначального временного ствола, могут принести пользу. В общем-то небольшую и несущественную для его великого плана, но все же пользу, а значит — увеличение статистической эффективности.

Тогда-то меня и Меллию и отобрали, чтобы мы сыграли свою крошечную роль в судьбе Вселенной, уготованной ей великой машиной.

Конечно, мы не были единственной бригадой, состоявшей из связанных любовью людей. Я простер чувствительность вдоль соединительных линий и обнаружил тысячи других пар, занятых сортировкой нитей энтропической ткани, ткущих из них уродливую шотландку каргового пространства-времени.

Идея была остроумна, но не без изъяна. Островок просуществовал бы еще какое-то время — миллион лет, десять миллионов, сто… Но, в конце концов, из тупика нашелся бы выход. Дамба, сдерживавшая время, рухнула бы и поток отторгнутого прошлого поглотил бы нереализованное будущее, приведя к катастрофе, размеры которой превзошли бы всяческие представления.

Мои представления, по крайней мере.

Но если кто-то проделает маленькую дырочку в плотине до того, как возникает значительное давление, этого не произойдет. И я нахожусь в идеальном положении для того, чтобы заняться этим.

Эта мысль промелькнула в моем мозгу, как молния.

Однако сначала необходимо было определить многомерные координаты гигантского темпорального двигателя, который питал энергией всю эту кухню.

Он был умно спрятан. В своих поисках я наткнулся на множество ведущих в никуда тропинок и тупиков, снова шел и возвращался, исключая ненужное, сокращая число вероятных путей.

И нашел его.

И понял, что нужно делать.

Затем снял захват, и поле переброски швырнуло меня в преддверие ада.

Глава XXXII

Город встретил меня грохотом и ослепительным светом. Полосы, квадраты, круги и треугольники, прямые и кривые линии — все это горело и мигало, переливалось, моля о внимании. Рев, визг, лязг, вой. Бледные, измученные люди в желтых униформах, увешанные дыхательными аппаратами, счетчиками радиации, наборами для протезирования и ускорителями метаболического процесса проносились мимо меня.